ИНТЕРВЬЮ / КИНО И ТЕАТР / ФАВОРИТ

Королева пустыни и принцесса Монако — Николь

Nicole-Kidman-107

  Одна из самых высокооплачиваемых актрис современного кино Николь Кидман очень любит простые вещи: походы всей семьей в лес и ночевки в палатках, просмотры фильмов в компании своих детей и мамы, путешествия вместе с мужем — музыкантом по Америке во время его гастрольных турне. Для того, чтобы чувствовать себя голливудской дивой, ей не нужен призрачный ореол славы: она готова много работать, точно следовать указаниям режиссера и смело вживаться в новые роли. Кидман признается: если она снимается много, значит у нее все хорошо, значит, она счастлива и вне съемочной площадки. В 2015 году на экраны мира вышло четыре ленты с ее участием, на этот год запланировано еще столько же премьер. Мы встретились с Николь Кидман в Берлине на премьере биографической драмы «Королева пустыни», режиссером которой выступил классик немецкого кино Вернер Херцог. Николь сыграла в фильме роль британской путешественницы и исследовательницы арабского востока Гертруды Бель, соратницы Лоуренса Аравийского. Наш разговор был о пустыне, возрасте и невозможном (казалось бы) выборе между семьей и большим кино.

Кадр из фильма «Королева пустыни»
Кадр из фильма «Королева пустыни»

 – Мисс Кидман, каково вам, голливудской звезде, было сниматься в настоящей пустыне?

– О, я обожаю пустыню! Когда Вернер Херцог позвонил мне с предложением сниматься в Марокко, я только спросила: «Можно я возьму с собой детей?». И когда он ответил: «Да, для них тоже найдется палатка!», – я прыгала от счастья.

 – Палатка! Вы жили в палатках?

– Какое-то время – да: ведь это была самая настоящая экспедиция в пустыню. И потом: мы часто всей семьей берем палатки и выбираемся в лес в поход. Мне нравится спать под звездным небом, ощущать себя частицей природы. Когда передо мной стоял выбор, жить в Голливуде или подальше от городской суеты, я выбрала Нэшвилл, родной город моего мужа (Кит Урбан, звезда американской кантри-музыки. – Авт.). Мы много времени проводим на нашем загородном ранчо. Мне нравится природа, нравится музыка, нравится уединение – все это есть в Нэшвилле.

– Режиссер Вернер Херцог рассказывал, что на съемках «Королевы пустыни» вы так настойчиво просили его устроить вам ванну в пустыне, что, наконец, получили ее. Что еще на съемках этого фильма вы сделали впервые в жизни?

– Да, я ходила за Вернером и ныла: хочу ванну в пустыне, хочу ванну в пустыне. (Смеется). Я никогда не ездила верхом на верблюдах – пришлось научиться. Никогда прежде не носила хиджаб… Знаете, я воспринимаю свою профессию как удивительный ключ, который помогает мне открывать сотни закрытых дверей. Благодаря своей работе я могу видеть новые страны, познавать мир, путешествовать со съемками. Я охотно покидаю свою «зону комфорта» ради хорошей роли. Признаться, я не любитель студийных съемок, особенно мне не по душе изображать что-то, стоя на фоне зеленого экрана. Кино надо делать по-настоящему! Пустыня была частью души моей героини, Гертруды Бель. И мне нравилось играть эту роль с песком на губах.

– Откуда у вас такая любовь к пустыне?

 – Из детства. Это одно из моих самых ярких юношеских переживаний. Когда мне было, кажется, семнадцать лет, мать взяла меня с собой в путешествие по Иордании и Сирии. Тогда я впервые побывала в пустыне и влюбилась в нее навсегда. Поэтому я захотела в этот раз взять с собой на съемки в пустыню своих дочерей, как когда-то сделала моя мать. Мне кажется, это пошло им на пользу: пустыня очень расширяет горизонт и помогает человеку стать более открытым.

– В вашей фильмографии много лент, в которых вы исполнили роли реальных женщин: Вирджиния Вульф, принцесса Монако Грейс, теперь вот Гертруда Белл. Кого сложнее, а кого проще вам играть – вымышленные персонажи или реальных женщин?

– Когда мне выпадает роль реально жившей женщины, я сразу начинаю искать как можно больше информации о ней, стараюсь узнать все, что могу узнать: это почва, на которой потом я выращиваю роль, и она должна быть богатой и плодородной. До того, как мне позвонил Вернер Херцог с предложением этой роли, я ничего не знала о Гертруде Белл. А ведь ее слава и влияние в этом регионе планеты были сравнимы с тем, что имел знаменитый Лоуренс Аравийский. И это при том, что она была женщиной! Гертруда свободно владела арабским языком, изучала персидский (фарси) и даже переводила на английский персидскую поэзию. Она была близко знакома с королем Ирака Фейсалом, она консультировала Уинстона Черчилля по вопросам региона. Чем больше я узнавала про Гертруду Белл, тем большим уважением к ней проникалась. И, прочитав сценарий, я увидела, что Вернер Херцог, так же как и я, любуется этой женщиной. Ему нравятся герои, которые способны даже на невозможное. Она была такой.

Есть еще интересный момент, который повлиял на мое решение сниматься в этом фильме. Когда я сказала маме, что мне пришло предложение сыграть Гертруду Белл, та ахнула: «Детка! Ты должна обязательно сыграть ее!». Надо сказать, что моя мама – убежденная феминистка. И Гертруда Белл – один из ее кумиров.

– Насколько реалистичным получился этот фильм? Сколько фактов и сколько вымысла в нем?

– Сценарий фильма основывается на дневниках и письмах Гертруды Белл, которые однажды прислал Вернеру Херцогу его друг из Дамаска. Как и я, Херцог прежде ничего не знал об этой женщине и был поражен масштабом ее личности. Он понял, что этого материала хватит на большой фильм. Конечно, на основе документов мы смогли выстроить только канву сюжета, которую потом сами оплетали возможными ситуациями и диалогами. Все же мы снимали не документальное кино, а художественный фильм, в котором хотелось иметь и любовную линию, и психологическую интригу, и красивые натурные съемки.

– Не так давно на экраны вышла лента Оливье Дана «Принцесса Монако», премьера которой состоялась на Каннском кинофестивале в 2014 году и вызвала волну обсуждения. Как вы отнеслись к столь громкой критике вашего фильма?

– Я не читала слишком много критики, но могу сказать: сегодня моя семья дает мне такой крепкий тыл, что я могу в любой ситуации держать голову высоко.

В роли Грейс Келли. (К/ф «Принцесса Монако»)
В роли Грейс Келли. (К/ф «Принцесса Монако»)

– И все же давно не было столько нелицеприятных отзывов на фильм с вашим участием!

– Моя мама учила меня не забывать, что в сегодняшнюю газету завтра будут заворачивать рыбу. Я спокойно отношусь ко всему, что пишут обо мне. И потом: многие ли журналисты из тех, что так критиковали фильм, точно знают, какой на самом деле была Грейс Келли?

– Но протест против этого фильма высказала и княжеская семья Монако…

 – Их протест мне понятен: я, так же как они, стараюсь в любой ситуации защищать честь своей семьи, чтобы никто не вмешивался в наши семейные дела. А этот фильм, конечно, приоткрывает завесу тайны, впускает зрителя в княжеский дворец и показывает, что происходило за его стенами. Но мы, создавая фильм, не ставили себе задачей опорочить княжеский род, а лишь показать, что жизнь Грейс Келли не была сказкой.

– Вы можете представить, как поступили бы на месте Грейс Келли, если бы перед вами стоял выбор: семья или кино?

– Если бы я оказалась перед таким выбором, то не думала бы дважды. Конечно, я бы тоже выбрала любовь и семью! А потом нашла бы, чем заняться вместо кино. Любовь – главная эмоция нашей жизни, без нее я не могу жить. А когда у тебя появляются дети, приходит и чувство, что ты можешь отдать за них жизнь. И это чувство – самое сильное из существующих, оно меняет тебя и все вокруг.

– Легче или сложнее задача, когда актрисе нужно сыграть роль другой актрисы?

 – Непросто. Я восхищаюсь Грейс Келли как актрисой. Мой самый любимый фильм с ее участием – «Окно во двор» Альфреда Хичкока. Я могу себе представить – потому что я тоже актриса – каково это, когда сам Хичкок приезжает уговаривать тебя сняться в новом фильме, но ты должна отказаться, чтобы сохранить свою любовь, семью, детей.

Я смотрела фильмы с Грейс Келли еще в детстве: моя мама была большой поклонницей таланта Келли и ее внешности. У нас была такая шуточная игра: мама спрашивала «Грейс Келли или Мерлин Монро?». Раньше я выбирала Мерлин (смеется), но с годами стала больше понимать вкус мамы. К слову, мне очень помогли вжиться в роль костюмы, которые были пошиты художниками по фотографиям, точно повторяя наряды Грейс Келли. Стоило мне надеть на себя «ее» одежду, как все начинало получаться само собой. Детали одежды, интерьеры, украшения, сама близость Монако к местам съемок – все это очень помогло мне, чтобы стать на время принцессой Монако.

– Что для вас было самым сложным в роли Грейс Келли?

 – Обычно, готовясь к роли, ты стараешься понять характер своей героини, чтобы на время буквально стать с ней единым целым. Но могу сказать, что достичь идентификации с Грейс у меня так и не получилось. Для меня, например, так и осталось загадкой, как можно было всю жизнь быть такой элегантной, всегда и везде? Что-то похожее у меня было с ролью Вирджинии Вульф. Я тогда так прямо и сказала режиссеру: «Ок. Утверждайте меня на эту роль, но я сразу вам говорю, что не знаю, как ее играть».

– И именно эта роль принесла вам в 2003 году первого «Оскара»!

– Да, это так. Но когда я выиграла «Оскар» за роль в фильме «Часы», мне было даже не с кем разделить эту радость. (Незадолго до этого Кидман и ее муж Том Круз расстались –Авт.). Это был, пожалуй, период самого сильного и отчаянного одиночество в моей жизни.

– Вы не раз заявляли в интервью, что не хотите сниматься в фильмах с откровенно жестокими сценами. Почему вы отошли от своих принципов, снявшись недавно у южнокорейского режиссера Пак Чхан Ука, знаменитого откровенными сценами насилия в своих фильмах? Вы ведь смотрели его фильмы?

– «Олдбой» я начала смотреть и не смогла осилить дальше: для меня это слишком. Да, у меня были сомнения, сниматься ли в «Порочных играх», но это были сомнения другого рода. Дело в том, что фильм снимался на английском, в то время как режиссер не знал языка, он работал с нами через переводчика.

– Как вы нашли способ общения с режиссером?

 – Это не первый подобный случай в моей практике: когда в 2001 году я снималась в фильме «Другие», с Алехандро Аменабаром мы тоже говорили через переводчика. С Пак Чхан Уком работать было несложно, потому что он точно знал, что хочет сделать, какой фильм хочет получить в итоге. Он знал все! Какое платье должно быть на мне, какое украшение, как должен падать свет на мою спину и так далее…

На презентации фильма «Приключения Паддингтона»
На презентации фильма «Приключения Паддингтона»

– Такие фильмы, как «Приключения Паддингтона», появляются в вашей фильмографии для того, чтобы порадовать детей фильмом с мамой? Или в качестве передышки между психологическими триллерами?

– С Паддингтоном особая история! Я выросла на этой книге! И все детство мечтала, чтобы и у меня дома жил такой вот говорящий мишка. И, наконец, мечта сбылась! (Смеется). Что касается «передышки», помню, что режиссер фильма сказал мне перед началом съемок: «Не волнуйся: это несложная роль, ведь это детское кино». Ага! На этих съемках я научилась метать ножи, а когда отправила своей семье фото со съемочной площадки (в кадре я вишу на тросах вниз головой), мне пришел ответ: «Теперь ты работаешь в цирке?». (Хохочет).

– Фильм понравился вашим детям?

– Очень! Мы смотрели его вместе с детьми и моей мамой, которой уже за семьдесят. Было удивительно видеть, что они смеются над одними и теми же сценами. Могу сказать, что дети теперь с большим уважением относятся ко мне, увидев в фильме, сколько всего умеет их мама, и, поняв, что лучше меня не злить.

– У вас есть «Оскар», вы одна из самых высокооплачиваемых актрис Голливуда. Что еще заставляет вас каждое утро вставать с кровати и делать свою работу?

 – Любопытство! Мне интересно, сколько еще ролей мне отведено. Знаете, я расплакалась, когда на церемонии вручения «Оскара» встретила французскую актрису Эмманюэль Рива, номинированную за роль в фильме Михаэля Ханеке «Любовь». В то время ей было 86 лет. И я подумала тогда: «А что впереди у меня? Сколь долгий путь передо мной?». Я такой человек, который любит принимать вызов, а он есть в каждой новой роли. Ты словно получаешь кожу другого человека, надеваешь ее на себя и пробуешь в ней жить. Это смело, рисково, и мне это нравится.

 – С годами стало ли вам легче играть роли? Проще ли понимать героинь, имея свою житейскую мудрость? Или девичья наивность – лучшая помощница?

– Знаете, мне очень важно сохранять в себе эту наивность, уязвимость, ранимость. Это палка о двух концах – наш опыт. С одной стороны, он делает нас сильнее и увереннее, а с другой стороны, именно ранимость, открытость – ключ к искренней игре.

На съемочной площадке картины «Порочные игры»
На съемочной площадке картины «Порочные игры»

Автор: Настасья Костюкович

Нет комментариев

Оставьте комментарий