КУЛЬТУРА / МУЗЫКА

Андрей Макаревич: «Сцена – это целительное место!»

??????????????????????

Если исходить из принципа «Как вы лодку назовете, так она и поплывет», то складывается впечатление, что «Машине времени» удалось воспользоваться машиной времени: 62-летний Андрей Макаревич со своими друзьями-музыкантами сыграл и спел двухчасовой концерт в Одесском дворце спорта, как говорится, на одном дыхании. И голос у него не садился, и гитары, и клавиши звучали… И зрители, в основном тоже седые, разве что не рыдали от восторга, встречая овациями начало каждой знаменитой песни, а затем подпевая своим кумирам (периодически на экране появлялись слова – как в караоке, но это было излишне – все тексты и так хорошо известны многолетним поклонникам). «В 47 группа – ягодка опять»! – под таким девизом со сцены звучали самые знаменитые хиты. После «Свечи» зал встал. Музыканты счастливо улыбались – праздник состоялся! А под выход зрителей из зала звучала фонограмма со словами: «Я сюда еще вернусь…».
Прошло лет двадцать со времени предыдущего выступления «Машины времени» в Одесском дворце спорта. Тогда мне удалось побеседовать с лидером группы. К моему удовольствию, не отказал Андрей Макаревич в интервью и на этот раз. Уверен, что читателям наш разговор будет так же интересен, как мне.

–. Андрей, как вы оцениваете свою жизнь в музыке?
– Никак! Я вообще об этом не думаю. Я был бы надутым самовлюбленным идиотом, если бы занимался оценкой своей жизни в музыке. Вот помру как-нибудь, тогда вы будете оценивать. Сейчас мне это совершенно неинтересно.
– А как со временем изменилась музыка «Машины времени»?
– И это, наверное, со стороны виднее. Вообще, человеку кажется, что он с годами не меняется. Он очень хочет так думать. А со стороны видно, как он меняется: он становится старше, в чем-то мудрее, в чем-то глупее. Всегда со стороны это видно лучше, поэтому я стараюсь оценивать только качество музыки, которую я делаю. Если считаю, что это хорошо, я это выпускаю, мы это играем, мы это издаем. А дальше – это уже вы оценивайте.
– У вас на сегодня есть разные музыкальные проекты…
– Это просто желание заниматься этим, этим и этим. Почему я должен себе отказывать? У меня всегда вызывает некоторое сочувствие человек шестидесяти лет в проклёпанной куртке, который говорит: «Мы играем хеви-метал»! Здорово, брат, но это же музыка полового созревания. Очень хорошо, что ты это играл, когда тебе было 25 лет. И что, теперь ты будешь играть это до гробовой доски? Это ведь уже не интересно. Я не говорю, что это плохо. Но нормального человека тянет плыть по океану, открывать какие-то новые острова. Я всегда любил джаз. Мне дико повезло, что я встретил на своем пути замечательных джазовых музыкантов, думаю, лучших в нашей стране. Они взялись вытащить меня за уши из культуры рок-н-ролльной вот туда. Я был, как собака: все понимал, а говорить не умел. Осталось научиться говорить. Вот несколько лет на это и ушло. Сейчас я себя чувствую достаточно свободно в этой среде и испытываю просто невероятный кайф.
– Кроме всего прочего вы создали клуб. Расскажите, пожалуйста, о нем.
– Это маленькое место, где можно играть вот эту музыку, самый разный джаз. Там два зальчика, мест по 40-50, небольшие такие. В одном из них я добился того, что старый джаз там можно играть вообще без электричества. Мы все оглохли от электричества, от этих всех усилителей и колонок. Человек уже боится со сцены поздороваться без усиления. Даже если он находится в комнате, он берет в руки микрофон и говорит «Здравствуйте». Я становлюсь рядом и говорю: «Здрасьте, тебя все слышат, убери к черту эту железяку. Разговаривай, играй, вот рояль, вот контрабас. Не надо электричества!». И получается просто фантастически. Люди перестают дышать, жевать, они откладывают вилки, они слушают это. Для них это откровение. Второй зальчик более универсальный. Там играется и блюз, и джаз современный и электрический, все что угодно. Очень уютное место получилось, как ни странно, еще и с хорошей кухней.
– Вы там со своими группами тоже иногда играете?
– Мало того, что я там играю, у меня там есть право как у хозяина, если музыканты не против, выйти на сцену и сыграть в порядке джема пару вещей. Я это делаю всякий раз, когда я в Москве. Зрители все время ждут каких-то экспромтов. Наше заведение и называется «Джем клуб», потому что я хотел, чтобы всегда был какой-то элемент неожиданности.
– Кроме музыки известна еще и ваша политическая деятельность.
– Я не занимаюсь политикой! Я ее ненавижу и стараюсь держаться он нее как можно дальше. Просто когда уже эмоции зашкаливают, то тут меня иногда прорывает. Я стараюсь сдерживать себя, потому что это все, в общем-то, бессмысленно.
– Что бы вы пожелали Украине?
– Я пожелал бы, прежде всего, чтобы кончилась эта ужасная военная смута. Я бы пожелал, чтобы Украина как можно быстрее забыла обиды, которые ей нанесла Россия. Потому что если вспоминать историю, то мы вместе жили гораздо дольше, чем жили раздельно. И жили, по-моему, неплохо. Нас слишком многое связывает, чтобы взять это все и перерубить к чертовой матери. Даже из-за какого-то вояки. Вот это очень важно.
– Вернемся к вашему выступлению в Одессе. Что собой представляет нынешний тур «Машины времени» по Украине?
– Мы играем полный джентльменский набор. Работая на больших площадках, да еще и перед зрителем, который тебя любит и, в общем, достаточно давно не видел, надо делать такой микс. Нельзя играть только новые песни, ведь люди хотят услышать и старые. Нельзя играть только старые, потому что люди подумают, что ты ничего не делаешь. Надо делать правильное сочетание. Причем во всем мире группы для себя уже выяснили, в чем это правильное сочетание. Мы недавно записали альбом, но обычно ни одна команда не играет новый альбом целиком. Из него выбираются три-четыре песни. Уже по интернету понятно, какие вещи наиболее удачные. Максимум пять песен. Вот они и играются. А потом следует ретроспектива за все
47 лет! Слава Богу, написано очень много вещей.
– Сегодня, с точки зрения зрителя, журналиста, слушателя, создается впечатление, что рок-музыка стала останавливаться.
– Конечно, рок-музыка уже закончилась во всем мире. Как ни странно, сегодня на планете стадионы собирают только старики-ветераны. Нет молодой команды, которая соберет стадион. Судя по всему, рок-музыка закончится вместе с нами, с нашим поколением, окончательно. Это было чудесное явление. Нам страшно повезло, что мы были свидетелями, участниками, а в чем-то и создателями его появления и его заката. Я вижу, как нам завидуют молодые люди, которые сейчас любят эту музыку: «Вы «Лед Зеппелин» помните, вы жили одновременно с этой группой». Да, нам казалось это нормальным. Мы еще и битлов застали, в общем-то. Нет никакой трагедии. Все кончается, и обязательно что-то придет на смену через какой-то отрезок времени. Надеюсь, что через короткий. Пока не пришло.
– Те музыкальные направления, которые сейчас развиваются и популярны, они отодвинули текст песен как таковой в сторону. У вас текст был на первом месте.
– Неправда, я так не считаю. Это оскорбление в адрес музыки «Машины времени». Песня – это такая магическая вещь, где не может быть на первом месте либо одно, либо другое. Если песня хорошая, то там очень важны и музыка, и текст. Они живут вместе. Я надеюсь, что нам это удавалось сделать и удается до сих пор. Если текст на первом месте – значит музыка плохая.
– Как изменился за годы существования «Машины времени» ваш лирический герой?
– Я не знаю, кто такой мой лирический герой, я никогда такими категориями не оперировал. Я не знаю, кто это. Я пишу песни от себя. Я пишу про себя или про того, кого я вижу.
– Как поется в одной из ваших песен, вы прогнулись под мир?
– Самое ужасное – это вырывать из песни строчки и трактовать их как жизненные девизы. Так можно плохо кончить. Давайте песни останутся песнями. Пусть они будут красивыми и пусть они всех на что-то вдохновляют. Девиза у меня в жизни нет. А вообще прогибаться под кого-то – это выражение блатное и не очень хорошее. Я стараюсь этого не делать.
– Что вы планируете делать дальше, каких сюрпризов нам ждать от Андрея Макаревича?
– Не знаю. Я не знаю, что завтра с миром будет. Я всегда планирую на достаточно короткий отрезок жизни. Вот вернемся в Москву. После этого я со своим джазовым проектом, который называется «Your 5», едем в Европу на три недели по замечательным городам, по хорошим клубам и залам. Мы играем мои песни, но совсем в другой музыкальной стилистике. С великолепными музыкантами. Я ловлю дикий кайф, играя с ними, и каждый день чему-то учусь. Я это обожаю. Потом мы опять вернемся, и я уеду с сыном и со своей сестрой на Кубу. Там, во-первых, тепло, и пока американцы из нее не сделали новый Майами-Бич, еще можно успеть поплавать с акулами в тех местах, где я бывал неоднократно. Потом будет Новый год. После поеду в Израиль, там у меня есть всякие дела. Я очень люблю эту страну, и у меня там масса друзей. Вот и все мои планы – до Нового года и чуть-чуть дольше.
– Вы продолжаете получать удовольствие, выходя на сцену перед огромным залом?
– Конечно! Я перестану туда выходить, как только замечу, что это не доставляет мне радость! Это действительно целительное место. Там все болезни проходят. Вот ты выходишь и видишь, что все готово. Аппарат замечательный, все настроено. Техники готовы, все уже есть. Зал полный. Осталось просто
выйти, сыграть, спеть и получить удовольствие.
– Андрей Макаревич любит бывать на одесском «Привозе», но ему там трудно просто так пройти…
– Это точно! Вот пару случаев… «Мужчина Макаревич, что вы прячетесь, мы вас видим, возьмите тюлечки». Я спрашиваю, сколько стоит тюлечка, мне отвечают – 10 гривен, я отхожу, а мне говорят: «Мужчина Макаревич, куда вы пошли – давайте торговаться». Или: «Можно с вами сфоткаться?». Я отвечаю: «Нет». «А шо так?» – следует вопрос. В итоге я ухожу с Привоза, еще не успев ничего купить, с полными руками подарков: в одной руке – подчеревок и всякие копчености, а в другой, конечно, – тюлечка. Я ее очень люблю!

Валерий Романов и Андрей Макаревич во время беседы

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Фото автора: Валерий Романов

Нет комментариев

Оставьте комментарий